Главная » Комментарии » Дмитрий Ефремов » Построение российской нации через призму чеченского опыта – назад к традиции

Построение российской нации через призму чеченского опыта – назад к традиции

Прежде чем переходить к рассмотрению самой темы, я бы обозначил несколько общих деталей проблемы. А они как правило терминологические и (или) концептуальные. Есть проблема с определением нации, есть проблема с определением русский – российский, есть проблема с инструменталистским использованием этнических вопросов в политической борьбе на разных уровнях. Есть разные и взаимоисключающие подходы на уровне академического сообщества, есть в конце концов вопрос простой некомпетентности людей, произносящих термины нация, этнос, народ, путающих эти понятия, что связано с использованием советской терминологии.

Я являюсь сторонником культурного примордиализма, поэтому термины и понятия которые я буду использовать при описании проблемы, принадлежат этой школе. К слову, о культурном примордиализме, о школе русской этносоциологии, к сожалению почти ничего не известно в кругах современного научного сообщества или отношение к нему искажено. Ярким представителем культурного примордиализма являлся Лев Гумилев, ученик этносоциолога Широкогорова, во многом его подходы переработал и использовал в своем курсе «Этносоциология» Александр Дугин. Безусловно, истина лежит не в отрицании, а в правильном использовании лучших практик и идей различных подходов, и важно понимать, что культурный примордиализм не отменяет использования метода конструктивистского или инструменталистского. Поэтому для понимания процессов внутри проекта, который мы обозначим сегодня как «современная Чечня», мы указываем на совмещение этих подходов.

Для того, чтобы понимать, что такое современная Чечня нужно обратиться к опыту советских практик. В период индустриализации, для того чтобы появилось такое гомогенное образование как советский народ, нужно было стереть целый ряд этнических особенностей. По-видимому, в рамках советского проекта не было четкого и единого представления на этот счет, поэтому все полумеры, принятые в свое время Сталиным, оказались одновременно недостаточными и избыточными. Недостаточными, потому что остановились в их реализации на половине пути, а избыточными ровно по той же самой причине. То есть, если оставить моральные категории в стороне, то этноцид, проводимый в период коллективизации, индустриализации и ВОВ имел бы успех, если бы это были четко продуманные действия. В отношении русского крестьянства этот этноцид как феномен “внутренней колонизации” был успешен. Великороссы как этнос перестали существовать, став основой «советского народа». Следует понимать, что культура, которая преподносится нам как «русская культура» не являлась культурой великороссов, а была лишь культурой дворянства и политических элит. Поэтому уничтожение крестьянских традиций с вовлечением в дворянский культурный контекст дало нам советского человека. Почему с великороссами и множеством других этносов это сработало, и почему не в полной мере получилось с чеченцами или ингушами. Для меня ответ на вопрос достаточно прозрачен – дело в том, что отрывая в период депортации этнос от родной земли, высылая в Казахстан, допустили как минимум две ошибки. Первое – высылали всех вместе и потом селили компактно и второе – крестьяне продолжали заниматься крестьянским трудом. В отношении тех же великороссов было иначе – их включили в процессы индустриализации, разбросали по всему СССР и главное, появилась нуклеарная семья в противовес традиционной.

Это в целом ложится в концепцию советского модерна, то есть проекта альтернативного западному модерну, но также противостоящего традиционному обществу и пытающегося его изжить. Если бы чеченцев в 43 году расселяли так как русских, то у нас бы не было сегодняшней Чечни. Если бы аналогичные процессы “внутренней колонизации” проходили бы также в отношении других этносов проживающих в СССР, это привело бы к образованию единой нации, снятию вопроса о существовании «национальных республик» и реализации построения «коммунизма в отдельно взятой стране» с четкой идеологией, вынося проблему «другого» на уровень «труд-капитал». История не терпит сослагательного наклонения, но мир бы действительно мог бы быть другим, если бы государство в свое время шло до конца. Этого не произошло.

Произошло то, что границы национальных республик при отсутствии общей идеологической модели стали государственными границами, а на границах национальных автономий забрезжила проблема сепаратизма. Но в Чечне это превратилось в многолетнюю бойню.

Отчего так произошло? Отвечая на этот вопрос как этносоциолог, я бы обозначил сегодняшних чеченцев не как этнос, а как народ. То есть, с позиции культурного примордиализма, народ – это этнос вступивший в историю, этнос разомкнувший циклическое время внутри себя и ушедший в перспективу. Это не удалось сделать советскому проекту (разомкнуть чеченский этнос) из-за обозначенных выше ошибок – компактное расселение, сохранение традиционного крестьянского уклада жизни.

Инструменталистское использование этнических моментов в политических целях при слабой российской власти привело к вооруженному конфликту и этноциду, который собственно и смог чеченский этнос разомкнуть.

В постсоветский “ичкерийский” период за право определять будущее чеченского народа вступили два антироссийских проекта – интернационалистский исламский и националистический. Я не знаю, отдавали ли себе в полной мере отчет люди, которые сделали ставку на Ахмат-Хаджи, а после на его сына, в том что они делают, но они исправили единственно возможным способом все ошибки, допущенные в ельцинский период. Они предложили уже разомкнутому этносу новый проект – проект исламского чеченского (националистического) образования в рамках Великой России.

За что на идейном уровне боролись чеченцы, если попытаться структурировать те хаотические смысловые вихри, которые раздирали регион. Первое – исповедовать Ислам. Второе – сохранять этнические традиции (то есть быть чеченцами). И новое российское руководство дало возможность сделать и то, и другое. При этом повторяю еще раз – современные чеченцы, это народ, то есть этнос вступивший в историю, а для народа необходим Большой Проект. На самом деле формирование Российской Нации и видится таким большим проектом сейчас как альтернативный постмодернистский проект Американской или Европейской модели.

В чем заключается главная идея этого проекта? Построение единого национального государства с сохранением гражданами нескольких идентичностей. Говоря о чеченцах – это представитель семьи из определенного тейпа, представитель определенного вирда, локальный патриот, при общероссийском патриотизме осознающий себя гражданином образования, которое имеет скорее отношение к будущему, чем к настоящему.

К будущему, потому что тот путь, на который через такие жертвы вступило чеченское общество, нам, удмуртам, украинцам, якутам, татарам, казакам и многим другим, но в первую очередь самим великороссам, предстоит встать без жертвы. Потому что свою главную жертву для создания единого государства великороссы уже принесли, растворив себя в советский период – теперь им предстоит вернуться к себе, оставаясь главной стержневой основой новой России. И здесь может помочь обращение к современному чеченскому опыту.

То о чем я говорю, о ценности традиции, было важно для очень небольшой части чеченского общества. Этнос, на самом деле, в заткнутом состоянии этой ценности не знает, потому что это для него – естественная вещь. Вопрос национального самосохранения работает в Чечне на государственном уровне инструменталистки осмысляясь политической элитой.

В республике принята Единая концепция духовно-нравственного воспитания, в которой изложены буквально те принципы, о которых написано выше – сохранение отличий для сохранения общего. То есть, есть понимание, что этот вопрос – вопрос стратегический и может быть реализован только несколькими поколениями.

В Чечне не боятся демонстрировать свою религиозность и в каждом учебном заведении, в каждой бюджетной организации есть комнаты для ламаза, поскольку пятикратная молитва является структурирующей вещью в исламской традиции, так же как и общий пятничный намаз является важной частью общественной жизни. В пятницу большинство представителей бюджетных организаций (мужчины) приходит на работу в мюридской форме – в этой одежде они идут и в мечети на коллективную молитву. Этот же момент служит и определённой нормой контроля – если человек не пришел на намаз, он либо болен физически, и ему нужно помочь (коллективная солидарность у чеченцев очень сильная и может быть связана с такой традицией как белхи), либо он болен духовно – заблуждается относительно религии, попал под влияние нетрадиционного ислама. В частных разговорах многие чеченцы, регулярно сейчас посещающие мечеть, говорят, что делаю это добровольно и даже сами чувствуют дискомфорт, если не совершил намаз, потому что это вошло в привычку. Хотя изначально, лет 7-8 назад, когда они начинали, то это делалось под принуждением. На самом деле, это тоже вопрос воспитания, но уже взрослого человека.

К теме белхи – это традиционный вид чеченской взаимопомощи. Его связывают с тем, что в горах люди обвязывались на склоне веревкой в цепь во время сенокоса, что позволяло сохранить жизнь тому, кто оступится. Сейчас в Чечне распространены белхи среди бюджетных организаций – это по сути советские субботники, но здесь они имеют четкую глубинную основу. Также когда человек строит дом, существует традиция приходить к нему и помогать всем селом при строительстве – бесплатно и один раз, но этого как правило достаточно для проведения каких-то серьезных работ.

Существует особое отношение к нохчий ловзар (чеченская свадьба), где должен соблюдаться ряд традиций, причем соблюдение их зафиксировано в специальных документах, изданных департаментов культуры мэрии г. Грозного. Эти традиции относятся к проведению торжества, одежде, еде, танцам. Фиксируется это для сохранения традиций – что не смог сделать советский модерн, происходит сейчас – традиции размываются.

При этом следует отметить что локальный чеченский патриотизм ставиться не выше и не заменяет собой патриотизм общегосударственный. Например, приехав из Москвы я с иронией смотрел на то, как сотня тысяч человек поет гимн России (а это означает, что они знают его наизусть) на площади у мечети Сердце Чечни три года назад, однако все это – искренне. Чтобы понять это достаточно прожить немного времени внутри системы.

На мой взгляд это лишь несколько позитивных моментов, которые стоит перенимать для управления этническими группами в России в целом. Я намеренно оставляю за скобками тему урбанизации населения, миграционных потоков и т.п., потому что это должна быть тема отдельного разговора.

Дмитрий Ефремов, директор АНО “Будущее Каказа”

Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published.


7 × six =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>